АнтиФинРазведка

Самый честный блог о финансовой системе Российской Федерации

Криптовалюты в уставном капитале юрлица.

2021-11-29 Максимфинансы

В 2019 году впервые в России криптовалюту внесли в уставной капитал юридического лица - ООО. Эксперты были убеждены, что такой формат работы очень перспективен и выгоден для всех участвующих субъектов. Однако практика показала, что ФНС склонна не доверять экспериментам на местах.

Считается, что первые стабильные криптовалюты появились в мире еще в 2009 году. Однако они были малоизвестны широкой публике, так как использовались исключительно для внутренних платежей между несколькими контрагентами. К 2013 году популярность подобных виртуальных средств платежа возросла, чему способствовал в немалой степени и тот факт, что государственные и налоговые органы не могли в одностороннем порядке отследить транзакции участников созданной системы. Вполне очевидно, что таковой рост крипто-обмена вызвал со стороны властей разных государств неоднозначную, но вполне объяснимую реакцию. Следуя некоторым основам психологической модели поведения, госслужащие:

- сначала полностью отрицали всякую возможность легализации подобных форматов обмена;

- затем говорили, что создаваемые анонимные кошельки несут явную угрозу для национальной безопасности и способствуют росту преступности;

- а в конечном счете признали, что запретить подобные операции практически невозможно в условиях рынка, а значит необходимо создать механизмы хоть какого-то контроля и защиты прав заинтересованных субъектов (исключение во всех случаях – Китай, который стал бороться с криптовалютой).

Пока власти сопротивлялись в течение нескольких лет, бизнес ринулся в атаку.

В марте 2015 года итальянский предприниматель, ранее работавший в обанкротившейся майнинговой фирме, внес в уставный капитал своей новой компании 45 биткоинов или 10,5 тысяч евро (на тот момент времени для регистрации фирмы необходим капитал в 10 тысяч).

В 2019 году в российскую ООО «Артель» внесли 60 тысяч рублей в криптовалюте (доля участия инвестора оценивалась руководителем в 5%). По словам директора фирмы Михаила Успенского, им пришлось для оформления документов в ФНС с юридической точки зрения организовать и провести несколько взаимообусловленных операций, включавших процедуру независимой проверки-анализа электронного кошелька (для этого потребовалось оформление акта приема-передачи пароля и логина от него), а также заверение пакета собранных материалов со стороны нотариуса.

К слову, «пробить» регистрацию через налоговиков удалось не сразу, так как возникли явные сложности в доказывании факта внесения цифровой валюты из-за отсутствия необходимой нормативной правовой базы. Специалисты, сопровождавшие осуществляемую комбинацию, отмечали, что ситуация должна улучшиться сразу же после внесения профильных изменений в законы.

Надо отметить, что законодатели прямо или косвенно прислушались к мнению экспертов: в середине 2020 года Государственная дума РФ приняла (наконец!) федеральный закон, регламентирующий использование на территории государства цифровых активов. Это означало, что с января 2021 года власти фактически разрешили некоторые действия (например, выпуск акций в виде цифровых финансовых активов) при соблюдении ряда условий.

Закон приняли. Каковы результаты?

Пока, к сожалению, случаев активного внедрения данных идей на практике не так много.

Единственный значимый проект был реализован ГМК «Норильский никель», который в конце 2020 года выпустил на международном уровне первые токены, обеспеченные металлом компании, а в 2021 году разместился на бирже в Лондоне. Цель очевидна – запустить собственную цифровую платформу в РФ, переведя всю коммуникацию в онлайн-формат.

Почему происходит негативное замедление действия НПА? И почему проблематично вносить криптоактивы в уставный капитал компании?

Причин сложившейся ситуации несколько:

1.Недостатки нормативной правовой базы. Как указывали многочисленные эксперты, занимающиеся вопросами гражданского права, в представленном законе, например, основные нормативные категории не соответствуют международным определениям: попытка авторов создать собственный дефинитивный ряд привела к тому, что в правоприменении создаются искусственные лакуны и неопределенности.

2.Российский рынок (хотя и имеет тенденцию к тотальному внедрению практики применения IT-технологий в каждом секторе) считается консервативным и крайне стандартизированным: так как правоприменитель не до конца понимает (и одобряет) суть и смысл криптовалюты или иных крипто-активов, то и использование эффективных механизмов будет существенно тормозиться.

Все это означает одно.

Если закон доработают, а контролирующие органы (тот же ФНС) получат четкие распоряжения по поводу различных вариантов использования цифровых активов (тот же аспект размещения крипты в уставном капитале компании), то отсутствие или минимизация бюрократии будут стимулировать людей к активному использованию предусмотренных «спящих законодательных» возможностей. Если единых методологических подходов нет, то и не фиксируется масштабного распространения подобных практик: случаи публичного использования цифровых активов в России – это не более чем хайп и попытка обратить на себя внимание со стороны общества.

А что на западе?

Европа и Америка давно признали, что крипта – это часть правовой и экономической жизни. Принятое законодателями решение позволило простимулировать создание новых технологических компаний, одной из которых, например, стала Quadrant Biosciences из США. Она смогла токенизировать акционерный капитал, предложив 17% его для продажи в виде цифровых финансовых активов. В результате такой нехитрой комбинации фирма привлекла порядка 13 миллионов долларов за счет выпуска обыкновенных акций в цифровом виде по цене 1,25 $ за акцию.